Баба Яга СКАЗКА не русская народная

Сказка Баба - Яга читать

I.

Далеко-далеко на северо-востоке, там, где несут свои воды вздорные, сверкающие как драгоценные камни реки; где кроны елей и сосен так высоки, что подобны Вавилонской башне, простершейся от земли до самого неба; где дикие звери бесстрашно оспаривают у человека право называться повелителем природы; у самой кромки черного леса, стоит обыкновенная деревянная избушка.

Радостно становится случайному путнику, забредшему так далеко в эти края. Неудивительно, ведь на многие мили кругом, порой, не удается встретить ни единой живой души. Ни намека на то, что человеческая нога когда-либо касалась этих бурых, пропитанных вековым гниением почв.

Избушка эта невелика. Едва ли в ней может расположится одна крохотная комнатушка. Ее потолок так низок, что взрослому человеку приходится склонять голову, чтобы не задеть старые покосившиеся балки, поддерживающие покатую крушу.

Издалека кажется, будто избушка парит над землей, и от этого видения невольная дрожь пробегает по коже. Однако, при более близком рассмотрении, взгляд падает на две тоненькие, не шире женского запястья, палочки, вросшие в землю и, поддерживающие избушку навесу. В памяти невольно всплывают образы старинных русских сказок…

Но, все это, конечно народные выдумки, игра чьего-то буйного воображения и только.

II.

Алешка раньше и не догадывался, какой же он на самом деле смелый! И выносливый! Ну, и, если уж продолжать, еще умный. Потому что, глупых в экологический кружок, как говорит их руководитель, Анатолий Сергеевич, просто не берут.

Целых три дня пешего пути, вдвоем с вожатым Ромкой, по тайге, Бог знает, как далеко от цивилизации – вот это настоящее приключение! И главное, что теперь уж точно никто из одноклассников не посмеет назвать его трусом.

Когда Алешка добровольно приговорил себя провести целых две недели летних каникул в экологическом лагере на базе «Романтика», он свято верил, что эта жертва принесет ему всеобщую славу. Все получилось даже лучше, чем планировалось.

Автобус, который должен был доставить ребят обратно в поселок сломался, телефоны на базе не работали, а перспектива оказаться дома раньше других, вкупе с последующим отъездом на море, прельщала настолько, что самый робкий мальчишка в школе сам, добровольно вызвался идти с вожатым пешком обратно, чтобы сообщить о поломке и отправить на базу помощь.

Сюжет заворачивался, что надо. Потом, если повезет, можно еще приврать чуток и получится слава героя, достойная летописных хроник. Ну там, про всякие трудности. Хотя, надо сказать, совсем уж без трудностей не обошлось. Например, когда при переходе через реку, Алешка промочил ботинок.

Или, когда на склоне, метрах в тридцати от себя, они увидели настоящего медведя. Но, при желании – в реке можно было тонуть очень долго и, лишь по счастливой случайности, остаться в живых. А встреча с медведем, могла обернуться настоящей битвой. Нет… Ну, ладно. Не битвой. Но, они могли столкнуться почти лоб в лоб, что тоже крайне опасно!

Алешка медленно ковылял за своим проводником, и мысли эти придавали ему сил. Первую ночь они провели в старой заброшенной сторожке лесника. Собирались в палатке. Но, на счастье обнаружили это укрытие. Ночи, в конце лета здесь уже совсем не теплые. В спальном мешке, да под открытым небом, зуб на зуб не попадает. А в сторожке, хоть и сыро, но зато тепло.

Разбили палатку прямо внутри - и мыши не мешают, и живность покрупнее из леса не достанет. Теперь же, как сказал Ромка, до самого поселка нет никакой надежды найти крышу над головой. Он эти места знал очень хорошо. Потому и вызвался идти за помощью. Еще и мальца – шестиклассника с собой потащил. И, ведь не хотел же. Но, раз навязали, в рамках, обмена опытом, так что ж.

III.

Сумерки долго витали в воздухе, словно невесть откуда взявшаяся серая пелена. Вслед за ними, очень быстро, почти мгновенно, наступала ночь. Таких ночей жители Европейской части России не видели никогда. Грозная, первобытная, словно уносящая в ту далекую эпоху, когда не было на Земле электричества, машин, звуков шумных городов - такая ночь сама по себе, не предполагала наличие человека, принимая его за ошибку эволюции, отклонение от нормы.

Алешка все шел и боялся, как бы им не пришлось ставить палатку в кромешной темноте. Ведь всем известно – дикий зверь ни за что не полезет к странной брезентовой штуковине, даже если внутри мирно спят беззащитные человеческие создания. Зато ничего не мешает ему напасть, пока они будут устанавливать эту самую штуковину, при свете налобных фонариков.

У Ромки же на этот счет было иное мнение. Он продолжал искать наиболее подходящее место для палатки. Здесь склон, там слишком много колючих веток, ручей с питьевой водой слишком далеко или кроны деревьев слишком скрипучие. Короче, все эти «слишком» привели в конечном счете к тому, что последний отблеск дня догорел, как спичка, а место для палатки так и не было найдено.

Алешку уже пробивала легкая дрожь. Не то, чтоб от страха. Может и от холода, но сути дела это не меняло. Внезапно, впереди что-то блеснуло. И тут же исчезло. Ребята остановились, словно, желая убедиться в реальности видения. Через мгновение огонек появился вновь. Ласковый и почти нереальный. Что же это могло быть в такой-то глуши?

Ромка уверенным шагом направился в сторону света, ободрив своего напарника: - Пойдем! Наверное, это туристы. Там и погреемся у костра, и палатку поставим. Но чем ближе они подходили, тем отчетливее видели свет, который никак не мог исходить от костра. Теперь он походил на маленькое гостеприимное окошечко, заманчиво блиставшее средь деревьев. Еще немного и путники вышли на открытую местность.

Лес кончился, уступая место гладкой равнине, спускающейся к берегу широкой реки. Здесь, аккуратно приютившись меж двух исполинских елей, стояла маленькая деревянная сторожка.

- Неужели мы сбились с пути? – сбивчиво пробормотал Ромка. - По моим подсчетам, река у нас должна быть только завтра к обеду. А от нее, до поселка часа три ходу.

Заметив испуг в глазах своего младшего товарища, он поспешил оправдаться, - Ну, а, впрочем, шли мы с тобой не так уж и медленно. Да и, видишь, удача. Кажется, у нас и сегодня будет крыша над головой.

С этими словами, он уверенно зашагал в сторону сторожки. Алешка нехотя поплелся следом. Однако, подойдя почти вплотную к строению, ребята с удивлением обнаружили, что свет внутри не горит. Нет, не то, чтобы его выключили экономные хозяева. Просто у этого маленького деревянного домика вообще не было окон. Также, как не было и двери. Хотя, в это и трудно было поверить.

Недоумевая, Ромка несколько раз обошел сторожку по кругу, направляя на нее свет своего фонаря. Ничего!

- Ну и ну, - он озадаченно почесал затылок.

Алешка тоже обошел вокруг домика. Но в одном месте чуть было не свалился. Корни деревьев, торчащие из земли, словно нарочно выгибались дугой.

- Придется ставить палатку прямо здесь. Идти дальше пока не рассвело мы не можем.

- Что, вот с ЭТИМ рядом предлагаешь ставить? – в ужасе завопил Алешка, которому деревянный домик без окон и дверей напоминал детские страшилки. - А почему нет? Место тут безветренное. И пресная вода недалеко. Утром умоемся, позавтракаем…

- Да ты что! – Алешка протестовал. – Может тогда уж сразу скажем «Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а к нам передом», чтобы, не раздумывая… Он не договорил. На глазах изумленных путников строение зашевелилось.

Растительность вокруг тоже заходила ходуном. Что произошло потом, описать словами было просто невозможно, потому что налобные фонари моргнули и потухли. Оба разом. Ребята оказались в кромешной мгле. Но, прежде чем они успели осознать, что же произошло, открылась дверь…

- Ой, бедненькие! Откуда вы тут? Одни! Ведь в нашей глуши столько живности всякой водится! А ну ка, давайте скорее внутрь! На пороге деревянного домика, расплываясь в самой добродушной улыбке стояла старушка. Обыкновенная. Одна из тех, которые семечками на улицах торгуют. На ней было длинное платьице с кружевным передником, и красивый расписной платок, покрывающий седую голову. Ребята стояли молча. Первым опомнился Ромка:

- Извините… Мы… мы, просто тут, думали, что это домик лесника. Или… туристы…

Бабушка пристально смотрела на него:

- Да какие в наших краях туристы! Отродясь не водилось. Заходите. Внутри разберемся. Ромка уверенно двинулся в сторону широко распахнутой двери.

Но Алешка судорожно схватил его за руку:

- Пожалуйста, - зашептал он, - пожалуйста, давай уйдем! Мне страшно. Что это все значит?

- Не трусь. Куда же мы пойдем на ночь глядя? Все лучше, чем в лесу. Со мной, чего тебе бояться? Забыл, у меня ж разряд по альпинизму. И еще, я старший вожатый в нашем лагере. Вперед!

Оставаться снаружи одному было еще страшнее. Так что, пришлось Алешке подчиниться.

IV.

Внутри оказалось довольно просторно. Снаружи и подумать нельзя было, что в таком крохотном домике могут быть сенцы с приличной комнатой – большой печью, длинным деревянным столом и широкими стульями вокруг него. В целом, убранство было довольно сдержанным. Ни картин, ни всяких там мелочей, вроде настенных часов или забытых книжек.

Сразу с порога старушка усадила их за стол и принялась вытаскивать из печи угощения. Чего тут только не было! Запечённая курочка, соленья, молодая картошечка в масле, пироги, ватрушки, конфеты, варенья…

После дневного скудного полевого обеда в виде гречки с тушенкой, слюнки у гостей так и текли. Теперь даже Алешка перестал сомневаться. Ему так хотелось съесть все это разом, что остальное уже не имело значения. Накрыв на стол, бабушка уселась рядом и умильно наблюдала, как ее гости расправляются с едой.

В продолжение трапезы, в комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая чавканьем и звоном посуды. Алешка все ел и ел, а чувство насыщения так и не приходило. Взглянув на своего вожатого, он с удивлением обнаружил, что тот проглатывает куски мяса целиком, не жуя и не отделяя его от костей. Тоже самое он проделывал и со всей остальной пищей.

Алешка толкнул его под столом, и шепнул:

- Наверное, нехорошо так много есть в гостях.

Ромка, смутился и, проглотив последний кусок, отодвинул от себя тарелку:

- Спасибо большое. Все было очень вкусно.

- Что, уже наелись? – забеспокоилась старушка. – Да вы же совсем ничего не съели! – в ее голосе чувствовалась досада.

- Спасибо, мы правда больше не хотим, - подтвердил Алешка.

- Ну тогда, хорошо бы помыться с дороги, - предложила бабушка.

Ребята огляделись, желая понять, где это можно сделать.

- А вы живете здесь одна? – спросил Ромка.

Старушка улыбнулась, - нет, конечно. Одной тоскливо. Со мной Матфей, мой верный друг. Он скоро прийти должен. Вот и познакомитесь.

Ребята переглянулись. С этими словами старушка встала и дойдя до противоположной стены, отворила ранее неприметную дверку и скрылась за ней.

Алешка начал трясти вожатого за рукав:

- Ром, а Ром, ну давай уйдем! Очень мне все это не нравится! Теперь еще и Матфей какой-то странный нарисовался. Скоро придет.

- Неудобно как-то, - сконфуженно пробормотал вожатый. Она, вон какая гостеприимная.

В этот момент в комнату вернулась старушка:

- Ну, ребятки, банька готова. Можете попариться. А я пока самоварчик подготовлю.

В соседней комнатке действительно располагалась самая настоящая банька. Русская. На дровах, с пахучими веничками. Попарившись и почувствовав, что накопившаяся за два дня пути грязь (и еще раньше, за две недели жизни на базе «Романтика» без удобств) исчезла без следа, раскрасневшиеся и свежие, ребята вернулись к старушке.

На столе уже дымился самовар. Запах ароматного чая разливался по комнате, и от этого в теле появлялась какая-то невыразимая истома. Руки и ноги становились тяжелыми, а глаза сами собой закрывались. Ромка пил чай. Много. Кружку за кружкой.

А вот Алешка, неизвестно отчего, не пил. Между тем, как старушка все подливала и подливала новые порции чая, Алешка потихоньку менялся с вожатым кружками. Внезапно за дверью послышался скрежет.

- Что это? – обеспокоенно спросил Алешка. Старушка лукаво улыбнулась:

- Это мой Матфей с охоты вернулся, - с этими словами она встала и направилась к двери. Алешка в испуге уставился на вожатого, но тот выглядел безразличным, продолжая непринужденно упиваться чаем. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел…

Кот. Среднестатистический, черный, слегка потрепанный. Он важно прошествовал мимо стола, окинув взглядом сидящих и запрыгнул прямиком на печку.

- Матфей! Ну как не стыдно! – с укоризной проговорила старушка. – Это я для гостей приготовила теплое местечко. А ты сегодня можешь и в сенцах поспать. Кот недовольно мяукнул, но печь оставил.

- Неужели понимает? – удивленно спросил Алешка.

- Конечно. Он у меня очень умный. Ромка уже давно ничего не говорил. Сколько же чая можно выпить! Только сейчас Алешка заметил, что за время сидения за столом, вожатый как-то слегка располнел или, даже отек. Весь он был какой-то желеобразный, неповоротливый.

- Ромка, Ромка! Что с тобой? – в страхе закричал Алешка. Ответа не последовало. Вместо этого быстро затараторила старушка:

- Это у него усталость, милок. Вы, поди, и не отдыхали толком. Давайте-ка уже ко сну отходить. А то, время позднее. После этого, бабушка положила их в теплое место на печке, для верности, укрыв еще и двумя теплыми одеялами.

Ромка заснул сразу же, а Алешка долго лежал и слушал, как хозяйка хлопотала за шторкой: убирала со стола посуду, мела пол, и еще что-то делала, он не мог разобрать. В итоге сон сморил и его.

V.

Странный звук разбудил Алешку. Было ли это похоже на тарахтение маленького моторчика, или шуршание чего-то колючего – разобрать он не мог.

Кругом стояла беспросветная тьма. Он осторожно выглянул из-за шторки. В комнате было только одно спальное место, и они с Ромкой благополучно его заняли. Где же улеглась сама старушка? Может в баньке?

Подстрекаемый любопытством, Алешка тихонько слез с печи. Шум становился, как будто немного тише. Словно, его источник медленно отдалялся. Обойдя комнату, и не обнаружив ни старушки, ни кота, Алешка хотел было заглянуть в баньку, но вот дела – дверь, через которую они вчера ходили париться, пропала. На ее месте была глухая бревенчатая стена. Он осторожно вышел в сенцы. За дверью на улицу явно что-то происходило. Приоткрыв ее, Алешка попытался разглядеть нечеткие силуэты, проступавшие на фоне темного леса.

Ничего не разобрать! Он неслышно шагнул за порог и, не рассчитав высоту, свалился в траву. Словно партизан времен Второй Мировой, Алешка на животе пополз к тому месту, где стояли тени. Под большой сосной собралась целая компания: старушка находилась к нему лицом, а вот остальные – квадратный верзила, худой как палка и лохматый, с волосами до пояса, были отвернуты к лесу.

Алешка прислушался, но смысл разговора, так и не смог уловить. Сколько продолжалось это его лежание в засаде, оценить было трудно. Только когда они закончили, произошло невероятное. Старушка залезла в небольшую деревянную бочку - ступу и, оттолкнувшись от земли, находившейся у нее в руках метлой, взлетела ввысь. Алешка чуть было не вскрикнул, но вовремя сдержался.

После этого, верзила, худой и лохматый, развернулись в его сторону и направились вниз к реке. У верзилы не было лица. Вместо этого, на вполне человеческом теле, красовалась морда дракона, каких рисуют в детских книжках. У худого, кожа плотно обтягивала продолговатый череп. Большие глазницы смотрелись приставными на этом нелепом и жутком живом скелете. А у лохматого вообще не было глаз. Вернее, был только один, большой и, отчего-то на лбу.

Алешка лежал ни жив, ни мертв, вжавшись всем телом в низенькую траву и думал только о том, чтобы его не заметили. К счастью, эти трое были слишком увлечены своей беседой, и не обратили на него никакого внимания. После того, когда звуки их голосов растворились вдали, Алешка встал и бросился к избушке. Нужно было забирать вожатого и бежать со всех ног от этого странного места. Но, приблизившись к избушке, он остановился, как вкопанный.

На маленьком деревянном срубе, не было ни двери, ни окон.

- Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом, - пробормотал Алешка. Однако, ничего не произошло. Он еще раз произнес заученную по детским сказкам фразу. Опять безрезультатно. Раз десять он, словно умалишённый проговаривал одно и тоже. И каждый раз ничего не происходило. Отчаявшись, он вплотную приник к холодным бревнам, желая докричаться до Ромки и так привлечь его внимание.

В одном месте, в древесине как будто образовалась небольшая дыра, через которую можно было рассмотреть внутренность строения. Неожиданно месяц вышел из-за тучи и осветил лес, речку и избушку. Теперь можно было, не напрягая глаз разглядеть все. Только вот незадача – внутри строение оказалось совершенно пустым. Там не было ничего – ни длинного деревянного стола, за которым они вчера набивали животы до отвала, ни сенцев, ни печи на которой остался лежать спящий вожатый.

В этот самый момент, по небу, на фоне ярко освященных рыхлых туч, пролетело ЧТО-ТО. И в его чертах Алешка с ужасом разглядел старушку, сидящую в бочке – ступе с помелом в руках. Не разбирая дороги от страха,

Алешка бросился прочь от избушки, через лес, спотыкаясь, падая и поднимаясь вновь. Он бежал долго, а когда силы наконец начали покидать его, свалился в овраг и потерял сознание.

VI.

Утром его разбудил голос Ромки:

- Ну что турист! Последние часы и твое приключение кончится. Вернешься в школу героем. Алешка открыл заспанные глаза.

Вожатый сидел рядом в палатке и старательно сворачивал свой спальный мешок.

- Как героем? Она же… Ты же, там остался! И еще пил и ел… А потом эти пришли. И она… Баба Яга, настоящая…

Ромка засмеялся:

- Ну ты, брат даешь! Напомни в следующий раз, не рассказывать тебе на ночь страшных историй. Ладно, давай, вставай скорее. А то, наши там в «Романтике» ждут не дождутся автобуса. А здесь по прямой, от силы, часов пять ходу…

КОНЕЦ

Читать также:

Сказка_про_Василису_Премудрую
Морской Царь и Василиса Премудрая
Царевна Лягушка
Сказка_про_Василису_Прекрасную
Василиса Прекрасная
Сказка про Змея Горыныча и богатырей
Змей Горыныч СКАЗКА

 

Русская народная сказка Снегурочка

Было дело…

В одной маленькой деревушке, жили-были дедушка да бабушка. Старенькие они уже стали, а деточек за жизнь так и не народили. Знать, не дал Бог.

Каждое утро дедушка уходил в лес на охоту. А бабушка оставалась дома: пекла пироги, щи варила, хатку прибирала. Тихо-мирно жили они. Но только горестно было на душе.

Бывало, сядут вот так вдвоем у окошечка, да на улицу поглядывают. А там, под вечер ребятишек видимо-невидимо собирается. Играют, песни звонкие поют. И старикам хочется своих внучат увидеть.

Но где взять-то?

Снежная девочка

Как-то раз, в один морозный зимний вечер, глядели дедушка с бабушкой в окошко. Вдруг, бабушка и говорит:

— А что, дед, не слепить ли и нам себе внученьку?

— Как-так слепить? – спрашивает дедушка.

— Да вот, пойдем сейчас на двор. Снежки скатаем и будет у нас девочка. Беленькая, да ясная. Как посмотрим на улицу, она во дворике стоит, глаз радует.

Вышли они на мороз. Трещит старый, похрустывает веточками, посапывает животинкой озяблой. Скатали снежки. И получилась настоящая снежная баба. Только маленькая.

За ночь окошки совсем заледенели. Расписались сами собой диковинными узорами. Только просвет небольшой, будто нарочно, остался. Чтоб сквозь него на мир Божий глядеть.

Внученька

Поутру встали бабушка и дедушка. Затопили печь, самовар нагрели. И только за булки сдобные уселись, глядь в окно – а там, уже не баба снежная, а девочка беленькая, живая стоит и глазками моргает.

Побежал тогда дедушка, взял ее за холодные рученьки, да в дом повел. А она из себя – хорошенькая-прехорошенькая. Белолицая, румяная, коса русая до пояса.

И полюбили ее старики, как свою родную внученьку. Снегурочкой назвали. Пуще самого дорогого подарка берегли, нарадоваться не могли.

А работа у Снегурочки всегда спорилась. За какое бы дело не принялась она – все получается, быстро-ладно. Она и в хатке приберет, и обед наготовит, и в лес за хворостом сходит. Помощница каких свет не видывал.

Весна

Зима потихоньку уступала свои права своей звонкой зеленой сестре. Солнышко с каждым днем все больше припекало мерзлую землю. Из дальних странствий возвращались птицы. Казалось, вся природа оживала в преддверии долгожданного тепла.

Радовались все, а вот Снегурочка отчего-то с каждым днем становилась все мрачнее и мрачнее.

В один субботний вечер, бабушка и говорит ей:
— Ты бы пошла, погуляла с ребятками – девчатками. Глядишь, разошлась бы твоя тоска.

Снегурочка нрава была покладистого. Не стала с бабушкой спорить.

В эту пору ребятки-девчатки как раз веселились на окраине села. Развели костер до небес. Стали желания загадывать да перепрыгивать.

Смотрела Снегурочка молча, как другие веселятся, зовут ее, за руки тянут, увлекая в свои забавы. А потом, разбежалась и прыгнула вслед за остальными.
Никто и ахнуть не успел, как Снегурочка растаяла, словно снежинка – паром поднялась над костром и улетела в далекое небо.

Нет грусти

Как узнали о своей беде дедушка да бабушка, закручинились, загоревали. Все им немило стало.

Следом за весной пожаловало душистое, разноцветное лето. Да только краски его никак не могли унять печали, тяжким бременем, упавшей на плечи стариков.

В один из дней, прилетело к домику бабушки и дедушки серое облачко. Пролилось мелким слепым дождиком, оросило своей влагой все вокруг. А потом и говорит Снегурочкиными тоненьким голоском:

— Не печальтесь! Ведь это же я, внучка ваша. Зимовала с вами в ласке и заботе, радовалась; весной –по свету бродила, гонимая буйными ветрами; а к лету снова сюда вернулась, чтобы напоить цветы и деревья, подарить им новую жизнь.

Поняли тогда бабушка и дедушка, что в грусти нет нужды. Ничего в мире бесследно не исчезает, также, как и не появляется без причины, из ниоткуда.

Снегурочка-внучка

Самые интересные факты о Снегурочке ЧИТАТЬ

 

 

Читать также:

Сказка_про_Василису_Премудрую
Морской Царь и Василиса Премудрая ЧИТАТЬ
Царевна Лягушка ЧИТАТЬ
Гуси_лебеди_СКАЗКА
Гуси Лебеди ЧИТАТЬ
Сказка_про_Василису_Прекрасную
Василиса Прекрасная ЧИТАТЬ

Три невесты

Сказка про настоящую любовь, которая сердцем чует, а не глазами меряет

I.

В некоторой захолустной деревеньке жила была бабушка, а при ней три внучки названные. Своих-то детей у бабушки не было никогда. Эти сиротки так, прибились Бог весть откуда.

Жили они мирно, ладно. Да только были меж ними особенности. Бабушка всегда в платочке ходила, а как голову к ночи раскрывала, так сразу и показывалось ее большое-пребольшое ухо. Второе – обыкновенное, а это, ну ни дать ни взять – голова вторая. Может и диковинно со стороны, да только кто же видит, когда ухо целый день под платком покоится? И слышала бабушка благодаря этому уху так далеко, что если, положим, в лесочке соседнем шишка с дерева упадет или мышка по полю пробежит – бабушка об том знает.

Старшая сиротка, звали ее Настасьей, из особенностей имела длинный-предлинный крючковатый нос. Сама – прехорошенькая. Щечки – алые, губки – малиновые, глазки – ясные. Но вот нос этот все дело портил. Зато чутье у Настасьи отменное было. Любые запахи, свои и чужие могла за многие километры распознавать. Вот потерялась как-то меньшая из сироток. Ушла в лес, а к ночи, видать, с пути сбилась и не воротилась домой. Так Настасья ее вмиг отыскала. Вот какой чудесный нос у нее был.

Среднюю сиротку звали Евдокия, и был у нее на лбу глаз-алмаз третий. Чудо чудное, диво-дивное! Глаз этот, хоть и прикрывался волосами, а меж тем, все подмечал. Вот бывало, придет чужой человек, постучится в хату, воды попросить или на постой, а Евдокия только в окошечко выглянет и сразу распознает, кто к ним пожаловал. Добрый человек, али злобу на душе затаил.

Меньшая сиротка Злата – краса, длинная коса, позже других к бабушке прибилась. Так попервой, в ней и особенность-то различить трудно было. Да только, быстро она себя выдавала. Более всего, за работой домашней. Вот идет Злата к колодцу, воды набрать. Ведерко-то вниз опустит, а обратно стоит, ручки свесивши. Все златая коса за нее делает: и ворот крутит, и до дому ведро несет.

Вот так они и жили – не тужили, в своей отдаленной хатенке. Покуда не пришло им время замуж выходить.

II.

Женихов в тех краях немного было. Молодые все больше в город съезжались, да там невест и выбирали. И потом, это где найти надо такого, чтоб согласился за себя девицу особенную взять? Слепого, разве что.

За меньшую сиротку бабушка и дум не думала. Чего ради? Как найдется достойный жених, косу ей сразу отсечь. Авось, и спадет заклятье. Так-то она из себя прехорошенькая была. А вот две другие… Нос, он ведь не волосы. Да и глаз на лбу от суженного не спрячешь.

И вот, как-то раз, день к вечеру клонился, сидела бабушка у окошка да пряжу пряла. Вдруг слышится ей разговор примечательный.

Три молодца далеко-далеко, по ту сторону леса спорят-рядятся. Рассуждают, где бы им жен себе сыскать. Да только не хотелось им, одной лишь красотой девичьей плениться. А потому, порешили они завязать себе глаза платками, и разойтись по разные стороны. Мол, сердце – не камень, само суженную выберет.

Вот, помолились молодцы перед затеей своей, а потом, перевязавши глаза разбрелись на три стороны.

III.

Тогда бабушка и говорит старшой сиротке:
- Ты, Настасья, вот что, отправляйся в лес. Да принеси нам немного хворосту. А то старый, совсем извалялся.

- Да что вы, бабушка! – противится Настасья. – Куда ж вы меня на ночь глядя-то отправляете? Али до утра не ждет работа эта?
Бабушка на нее так сурово взглянула, и Настасья, удрученная, но покорная, поплелась в лес.

Вот идет она по тропке узкой. А кругом звуки разные – незнакомые. Но не так ей и страшно. Нос-то чует опасность. Вдруг, остановилась Настасья, замерла. Принюхалась. Будто в беду попал кто-то.

Бросилась она по лесу, не разбирая дороги, и вскоре вышла к глубокому оврагу. Смотрит, на краю того оврага, человек трепыхается. Зацепился за ветки и вот-вот свалится. А на глазах у него платок повязан. Стало быть, и не понимает сам, что на волоске от смерти висит.

Подошла Настасья, высвободила кофтенку человеку, и на ровное место его подвела:
- Ты чего, - говорит, - зачем глаза завязал? Али слепой и не хочешь очи открывать израненные?
Закивал человек, подтверждая ее догадку. Рассказал, что шел через лес, да и заблудился. А дорогу теперь найти не может.
Огляделась Настасья – ночь уж заволокла все кругом. Тут, не то что слепому, зрячему-то на тропу не выбраться. Если бы не нос ее, сама бы сгинуть могла. Подхватила она незнакомца под белы рученьки и домой повела.

IV.

А тем временем, отправив Настасью в лес, бабушка за среднюю сиротку принялась:
- Иди, говорит, к реке, да науди рыбы. Немного, так чтоб у ведерка самое донышко прикрыть.
- Что же вы, бабушка, - опечалилась Евдокия, - кто же это на ночь глядя рыбу удит? Али до утра подождать нельзя?
Бабушка на сиротку грозно так посмотрела, мол, не спорь со старшими. Делать нечего, отправилась девица к реке. А путь-то не близкий. Хорошо еще, что глазок ее в темноте видеть мог.

Вот пришла она на речку. Только с крутого бережка к воде спустилась, видит плывет по реке человек. Руками машет, барахтается, хочет за камни зацепиться. Но течение быстрое. Все дальше его уносит, не справиться.

Уловчилась Евдокия, подцепила человека с уступа каменного и на берег выволокла. А он, лежит ни жив – ни мертв. И глаза платком перевязаны. Еле дышит. «Ну, как есть, слепой» - подумала Евдокия.
Отогрела его, просушила, подняла под белы рученьки и в избу повела. Чтоб не застыл за ночь.

V.

Только старшая и средняя сиротки из дома долой, бабушка уже на меньшую наседает:
- Иди Златушка, в поле, к березе белой. У березы той, ветви совсем до земли склонились. Как ночью ветер подымится, согнет ее да переломает. Подвяжи веточки и домой ворочайся.
- Да что же вы, бабушка, - удивилась Злата, - стоит та береза так уже много дней, а тепереча на ночь глядючи мне в поле идти? Там волки, загрызут живьем!

Бабушка на сиротку грозно так взглянула, да та и поняла, что спорить незачем. Собралась и пошла в поле. Идет-бредет наугад. Луны совсем на небе не видно. Только пришла к березе, смотрит, человек стоит. А вкруг него волки стайкой сгрудились. Облизываются, человечьего мяса отведать хотят.
Взяла тогда Злата, распустила свою косу, да разом всех волков отвадила!

Только слышно было, как по краям поля их жалобный писк все тише и тише становится.

Подошла Злата к человеку. А он ни жив ни мертв от страха. И на глазах платок, стало быть и не видел своей опасности, бедолага. Только чуял кончину близкую. Подхватила она тогда его под белы рученьки, да в избу к бабушке повела. Не бросать же убогого в ночь посередь поля. Опять нападут, не помилуют.

VI.

А тем временем, воротилась старшая сиротка домой, и человека с собой привела. Рассказала бабушке, что да как. Та ей говорит, чтоб на печь его клала. А сама у окошечка ночь коротала.

Средняя сиротка вернулась домой, и человека с собой привела. Рассказала бабушке все как на духу. Та ей на полати указала. Положила она гостя спать, и тоже к окошечку села.

Младшая сиротка ворочается и человека с собой ведет. Выслушала ее бабушка, а потом и говорит, чтобы на кутник его определяла. А сама шла к окошечку до утра переждать.

На утро, как рассвело, проснулись гости. Поднялись. Первый и говорит:
- Где та девица, что вчера меня из беды выручила и высоты не побоялась?
- Я здесь, - тихо Настасья отзывается.
Второй и говорит:
- Где та девица, что меня из воды достать не побоялась, от смерти неминуемой спасла?
- Я здесь, - отвечает Евдокия.
Третий спрашивает:
- А где же та девица, что от меня волков лихих отвадила, смертью позорной сгинуть не дала?
- Я здесь, - говорит Злата.

Сняли тогда молодцы свои платки и видят зрячими глазами девиц, что подле них стоят. Смотрят, и не примечают их недостатков. У Настасьи, будто бы и нос как у всех, только глаза ярче светятся, а щеки алее пылают. У Евдокии – лик ясный, и на лбу точно родинка милая. А у Златушки волосы по плечам разбросаны, да ресницы длинные - что крылья, тени отбрасывают на белу кожу.

Рассказали им тогда молодцы всю правду об уговоре своем, и о том, что порешили они жен сердцем, а не очами выбирать. Девицы, тут зарделись. Но женихам не отказали. Все три разом замуж пошли.

Вот и сказка вся, а больше сказывать нельзя.

А любовь, она задумка хитрая. Любить не глазами нужно, а сердцем. Тогда и чудеса великие случаются.

 

Прабабушка РАССКАЗ

Наши бабушки особенные. Бывает, родителей, ну ни за что на свете не решишься попросить о чем-то. А бабушку – пожалуйста, за милую душу! Бабушки такие терпеливые и простые, на первый взгляд. Кажется, ну что может знать седенькая старушка, которая и телефон-то в руках с трудом держит? Но это, конечно, они только маскируются умело. Потому что в их стареньких глазах, если приглядеться много мудрости, знаний жизненных, не книжных.

Все бабушки очень разные. Есть тихие и кроткие. Но бывают и такие, что иной раз за дело, тапком засадить могут. Вместе с тем, без бабушек невозможно представить себе нормальное детство. Это как чай без сахара. Или зефир без шоколада. Бабушек нужно сильно -сильно любить.

Когда мы были маленькие, то очень просили, чтобы взрослые читали нам. Представляешь, в нашем доме была всего одна книжка, тяжелая и совсем без картинок. Но книжки, это еще полбеды. Главное, что читать из всей нашей семьи умел только мой папа.

— Бабуль, ну что ты мне сказки рассказываешь! – Валерка отвернулся от компьютера и с недоверием поглядел в морщинистое и доброе лицо бабушки. – Что же тогда в школах читать не учили?

— Ну как не учили. Учили, конечно. Только в школы-то ходили не все. Нужно было работать, старшим помогать. Меня, например, мама будила еще затемно и отправляла коров пасти. А мне так спать хотелось сильно.
Валерка заинтересовался. Тем более, что из-за рассказа бабули он отвлекся и его героя в игре кто-то подстрелил.

— Бабуль, но ты же мне читаешь сказки. Как, если тебя читать не учили?
— А вот так. Однажды мои родители решили, что нам с сестрой надо в школу идти. Достали нам платья откуда-то школьные и говорят, что мол, завтра в школу пойдете, учиться будете. А мы плачем. Потому что и не представляли себе даже школу. Думали, там детей палками бьют и еще больше работать заставляют, чем дома. Но делать нечего, раз отец с матерью сказали, то закон. Одели мы платья, а обуви нет. Только калоши. Ну обули что было и пошли. До школы нам тогда нужно было ходить далеко, почти два часа, через поле. Пришли мы, а там совсем и не страшно, а наоборот, интересно. Детей никто не бьет. Так и стали учиться.

Маленький Валерка призадумался. – А дальше, после школы что было? В институты вы с сестрой пошли?
— Что ты! Восемь классом мы окончили и вернулись обратно домой, чтоб родителям помогать.

Мальчик надул губки:
– И зачем тогда было учиться? Могли бы в школу не ходить совсем.

Бабушка вздохнула:
— Конечно, могли бы. Но, знаешь, грамотным быть все-таки приятней. Читать сам себе можешь, понимаешь, как да что устроено. А вскоре, наши родители умерли. Совсем молодые. Много тогда было таких болезней, которые не знали, как лечить. И остались мы с сестрой вдвоем. Потом я вышла замуж за твоего дедушку. А дедушка ух какой грамотный был. Если б я читать не умела, он на меня и не взглянул бы.

— Получается, что ты ради дедушки в школу ходила? – засмеялся Валерка.
— Получается, что так. А голод тогда начался такой, что и сказать страшно. Вот ты сегодня картошку кушаешь…
— Я пюрешку люблю, с молочком.

— А тогда о картошке и мечтать нельзя было. Ели мы картофельные очистки. И столько всего из них приготовить могли. А молочка совсем не было. У нас тогда уже твоя бабушка Люба родилась. И поехали мы в город, на заработки. Там дедушка устроился кузнецом на железную дорогу.

Теперь уж Валерка совсем выключил компьютер и уютно устроился на диване возле старой сморщенной старушки в ситцевом халатике и белом платочке.
Через час с работы пришла мама. Она вошла в комнату, поцеловала сына, спросила, сделал ли он уроки и отправилась на кухню готовить ужин. Бабушка, тихая и робкая, все еще сидела в уголке Валеркиного дивана. Потом с работы вернулся папа. Все сели за стол. Поужинали. Мама помыла посуду.

Этим вечером Валерка долго не мог уснуть. Мысли о школе, в которую нужно ходить пешком за два часа от дома, в калошах, и еще о коровах, выпасаемых затемно не давали ему покоя. Он встал с кроватки и направился в комнату родителей, но перед дверью задержался. Мама и папа о чем-то оживленно спорили. Валерка приложил ухо к двери:

— Ну послушай, — говорила мама, — она уже пожилая, ей с нами тяжело. Там все ее ровесники. Только подумай, много общих тем, досуг. А здесь что, сидит целыми днями без дела.
— Это как-то нехорошо получается, -возражал папа, — продали ее дом, деньги на квартиру пустили, а ее значит, отправим в дом престарелых?

— Да, но ведь и там содержание не бесплатное. А тут, сам подумай, к нам гости придут, у нас своя жизнь, мы еще молодые. А с ней – и музыку лишний раз не включишь, и за словами следить приходится. Мое мнение такое – это для ее же блага. Ну рассуди здраво?

Наконец, папа рассудил и согласился. Услышав, чем кончился разговор родителей, Валерка вернулся к себе в комнату и уткнувшись в подушку лицом, горько и безнадежно заплакал. Вместе с прабабушкой для него уходило из дома все то далекое, что он совсем недавно открыл и еще только учился

Читать также:

Прабабушка РАССКАЗ
Не ругайте детей РАССКАЗ
У бабушки РАССКАЗ
Тяжелое детство РАССКАЗ
Семкина радость РАССКАЗ

Ошибки родителей в воспитании или о том, что ошибаться не зазорно никому

Признавать свои ошибки нужно с честью. И не только, когда дело касается творчества или работы. Нам всем отчего-то кажется, что родитель – это истина в последней инстанции. А если и не истина, то, как минимум, взрослый, имеющий свою твердую позицию по каждому вопросу. Мы точно знаем, как воспитывать. Знаем, что лучше для нашего чада. Что сделает его непременно счастливым в будущем. А, между тем, промахи (маленькие или гигантские), как и все человеческое, не чужды и во взаимоотношениях «отцов и детей».

Мой неудачный опыт