Царевна Лягушка русская народная сказка

Царевна-Лягушка ЧИТАТЬ

В некотором царстве, некотором государстве жил старик. И было у него три сына. Случилось им как-то на охоту отправиться. Да вот незадача – конь один только на всех троих. Что делать? Решили сыновья стрелы пускать – чья дальше улетит – того и конь.

Вот, пустил стрелу старший сын. Летела она, летела и прилетела на купеческий двор. Подняла ее купеческая дочка. И такая хорошенькая, такая пригоженькая, что молодец сразу в нее влюбился и сосватал.

Средний сын стрелу пустил. Летела она, летела еще дальше и упала на княжеский двор. В то время там как раз купеческая дочка гуляла. Увидел ее молодец и тоже сосватал.

Меньший сын, Иван выстрелил и улетела его стрела так далеко – три дня идти, не дойти. Отдали ему братья коня, и отправился он на поиски своей стрелы. Вот день идет, другой идет. На третий к ночи, пришел на болото. Глядит в лунном свете наконечник его стрелы мерцает. А рядом лягушка сидит, глазами хлопает.

Потянулся Иван за стрелой, но куда-там! Стрела средь болота плотно засела. Закручинился он, и вдруг слышит голос:
— Хочешь стрелу свою заполучить – обещай взять меня с собой. Будем с тобой жить – поживать, как брат с сестрою.
— Кто это говорит? – спрашивает Иван.
— Это я, лягушка.
Подумал он, подумал. Что худого в том, чтоб лягушку с собой взять? А стрелу оставлять жалко.
— Ладно, — говорит, — давай сюда стрелу. Так и быть, возьму тебя с собою.
Только сказал, а лягушка уже сама к нему – прыг, и в карман забилась.

Воротился Иван обратно домой. Братья старшие уже с женами своими живут, хозяйство поднимают. А его неженатого научают:
— Ты бы Ванечка, пошел на базар, да жену себе подыскал. Как увидишь товар знатный, спроси мастерицу. У кого руки золотые, та и женой хорошей будет. Не хорошо человеку бобылем слоняться.

Вот пришел Иван к себе домой, спать собирается. А лягушка ему и говорит:
— Ты завтра на базар пойдешь, жену себе выбирать. Как увидишь товар знатный, не спеши. Воротись домой, и ночь переспи. Утро вечера мудренее. Авось что лучшее подвернется.

Иван так и сделал. Пошел утром на базар. Долго ходил, присматривался. Видит – стоят пироги румяные, пышные, одно загляденье. Спрашивает:
— Где ж мастерица – искусница, что их изготовила?
Ему показали. Оказалась красавица, каких мало.
Но Иван со сватаньем не спешит. Воротился домой и ночь переспал.
Наутро встает и видит на столе пирог – всем пирогам пирог. Город на нем румяный, с церквами златоглавыми и башенками. По краю ров глубокий, с мостом откидным. А по воде лебеди плавают, как живые.
Удивился Иван, а лягушка ему говорит:
— Вот это товар – так товар, по купцу.

На другой день опять пошел Иван на базар. Ходил-ходил, высмотрел ковры златотканые. Тонкая работа. Спрашивает:
— Где ж мастерица – искусница, что их изготовила?
Ему показали. Краше девицы и придумать нельзя.
Но Иван со сватаньем не спешит. Воротился домой, и снова ночь переспал.
Наутро встает и видит: висит перед ним на стене ковер – всем коврам ковер. Лес на нем диковинный, птицы на ветвях сидят – каких свет не видывал, звери в чаще прячутся, а меж корней речушка хрустальная течет.
Удивился Иван, а лягушка ему говорит:
— Вот это товар – так товар, по купцу.

В третий раз пошел Иван на базар. Видит висят кафтаны барские – тонкая работа, ювелирная. Спрашивает:
— Где ж мастерица – искусница, что их изготовила?
Ему показали, и до того Ивану девица приглянулась, что он лягушкин наказ забыл и тут же сосватал ее. Воротился домой, а тут глядь – сидит у окна девица, красоты такой, что ослепнуть можно и грустно так ему говорит:
— Эх ты, Иван, проворонил свое счастье. Посватался к другой. А теперь во век мне твоею не стать.
Сказала так, обернулась голубкой белою и в окно вылетела. Понял тогда Иван, что лягушка и была той девицей. Закручинился, и свет ему белый не мил стал. Да, делать нечего, раз уже обещался другой, надобно жениться.

Вот сыграли свадебку. А как пир отгуляли, молодые в опочивальню отправились. Спит Иван и все ему недоброе мерещится. Будто жена его и не жена вовсе, а змея подколодная. Ужалить его хочет. Проснулся он, засветил свечку и видит, в самом деле лежит рядом с ним гадюка, извивается. Схватил Иван щипцы, и только хотел ее в огонь кинуть, взмолилась гадюка человечьим голосом:
— Не губи, Иванушка. Это меня Морской Царь научил, чтоб я тебя от дочери его, лягушки отвадила. А теперь ей век заколдованной ходить.
Пожалел Иван змею, выпустил за окошко, а сам взял лук со стрелами, сел на коня доброго и поскакал куда глаза глядят.

Скакал долго. На третий день прискакал он к синему морю. Спешился и стал в море стрелы пускать. Услыхал про то Морской Царь, поднялся на поверхность и спрашивает:
— Ты, чего, Иван мои воды баламутишь?
— Отдавай мне лягушку в жены, — отвечает Иван, — жить без нее мне теперь невмоготу.
Подумал Морской Царь и говорит:
— Ладно, отдам, если только ты мое условие выполнишь. Воды мои глубоки и широки. Темно мне, царства своего краев не видать. Добудь мне звезду с неба, чтоб подводный мир освещала, а я тебе за то лягушку в жены отдам.
Сказал так и обратно в море ушел.

Закручинился Иван, загоревал. Бредет по берегу и не знает, как быть. Вдруг видит – лежит на берегу рыбка, волною брошенная, хвостом бьет – того и гляди задохнется. Поднял Иван рыбку и обратно в море запустил.
Не знал он, что не простая то была рыбка, а золотая. Говорит она ему человечьим языком:
— Спасибо тебе, добрый молодец. Век твою доброту я помнить буду. Волшебством отплачу, взаправдашним.

Вздохнул Иван:
— Мне волшебства не надобно. Звезду б с неба достать для Морского Царя, — и рассказал рыбке все о своей беде.

Усмехнулась золотая рыбка:
— Звезду я тебе достать не сумею, а вот путь к ней укажу. Есть в Окраинном царстве – Заокраинном государстве гора поднебесная, с нее рукой все звезды достать можно. Но путь к ней неблизкий и запутанный. Тебе клубок волшебный нужен. Отправляйся сперва к Бабе Яге, спроси клубок, да от меня передай ей этот подарок.

Тут вынесло Ивану на берег волною ларчик хрустальный о семью замках. Поблагодарил он золотую рыбку и поскакал прямехонько в Черный лес к Бабе Яге.

Заходит в избу, а Яга человечий дух еще издали учуяла. Баньку истопила, усадила гостя за стол – слова вымолвить не дает, потчует. Вот поел Иван и только собрался про сундучок рыбкин рассказать, как сморила его усталость великая. Прилег он на лавочку и заснул мертвецким сном.
Спит Иван, и во сне ему Лягушка мерещится:
— Вставай, — говорит Иванушка, — вставай, родимый, — иначе вовек уж не проснуться тебе.

Открыл Иван глаза, а Баба Яга его уже на лопатку посадила и в печь толкает.
— Подожди! – кричит он. – У меня ж для тебя подарок от рыбки золотой, — и протягивает Яге ларчик хрустальный о семью замках.
Выпучила Баба Яга глазищи и кричит:
— Так что ж ты раньше мне не сказал?! Я ж тебя чуть не съела.
Открыла она ларчик, а внутри раковина заколдованная. Приложила ее Яга к уху и слушает, что в мире делается, о чем говорится.
— Ну, — обращается она к Ивану, — что взамен за подарок такой хочешь?
— Мне клубок нужен, — отвечает Иван, — чтоб на гору поднебесную Окраинного царства – Заокраинного государства попасть.
Достала тогда ему Яга клубок из сундука литого и наказала вернуть опосля.

Долго да высоко шел Иван за клубком, уже и силы все растерял в дороге. А как пришел на поднебесную гору, глядит — и в самом деле, звезды висят низко, хоть рукой снимай. Выбрал он тогда себе одну звезду – самую яркую, положил в мешок и понес Морскому Царю.

Приходит, а тот его уж и не ждет.
Удивился Морской Царь, но подарок принял. Кому ж звезда в хозяйстве не нужна?

Не хотелось ему дочку-лягушку Ивану отдавать, но царево словно не воробей, раз вылетело, надо исполнять.
Вышла из моря лягушка – девица, и еще краше, чем прежде. Иван, едва ль не ослеп.

Сыграли они свадебку на весь мир. И стали жить поживать, да добра наживать.

 

 

 

Читать также:

Морской Царь и Василиса Премудрая
Василиса Премудрая
Василиса Прекрасная

 

Василиса Премудрая и Морской Царь

Морской Царь и Василиса Премудрая

Княжеское слово

Было дело по весне. Возвращался князь удалой с похода. Ехал он степями широкими, долинами глубокими, горами высокими и наконец выехал на берег моря бескрайнего. Тут его жажда великая обуяла. Нагнулся князь к водице, измочил бороду.

Вдруг — хвать, крепко взялся кто-то за бороду князеву и держит. И так он бился и эдак. Ничего не выходит.
Видит князь, плохо дело. Взмолился тогда:
— Отпусти меня, чудище морское! Какой хочешь за себя дам откуп!

Выпростался из морской пучины царь — владыка морей и океанов и говорит князю:
— Слово свое княжеское дай мне. Обещай отдать то, о чем дома не ведаешь. Чего знать не знаешь. Тогда отпущу.

Подумал князь: «Чего не знаю, о том верно и грустить не стану?», и дал морскому царь слово свое сердечное, слово княжеское.

Только сделал это — глядь, никто его уже и не держит. Стоит он один на берегу моря бескрайнего. Сел на коня и домой воротился.

А как приехал — тут и узнал, что уродился у него сынок-богатырь Иванушка. Залился тогда князь горькими слезами. Да разве ж этим поможешь горюшку?
Вот год проходит. За ним другой, третий. Княжич-то подрос, возмужал.
Отцу сына родимого отдавать морскому царю неохота. Да слово жжет в груди, никуда не денешься…

Дурная примета

Вот поехали они раз на берег моря бескрайнего, коней потешить, удаль вольную разгулять. Князь сыну и говорит:
— Я тут давеча где-то свой перстень потерял. Не поищешь ли?
Стал княжич перстень отцовский искать. Бродит туда-сюда у воды, отыскать не может. Вдруг видит — старуха идет дряхлая и ведро за собой тянет.

Говорит ему старуха:
— Мил человек, подсоби мне, набери водицы. Будет тебе за то счастье великое.
Княжич сначала отказаться хотел. Ему б сперва перстень найти, а уж потом и другим помогать. Но, все ж, баба с пустым ведром — примета дурная. Не к добру. Взял он ведро у старухи, до краев водою морской наполнил и протягивает ей.

— Спасибо тебе, добрый молодец, — отвечает старуха. — За твою доброту, и я тебе добром отплачу. Отец твой неспроста перстень свой искать тебе здесь наказал. Откупился он тобою у морского царя. Недолог час, тот тебя к себе на дно утянет.

Залился тогда Иван горькими слезами. А старуха его научает:
— Не горюй зазря. Ты лучше здесь в камнях схоронись. Скоро птицы прилетят диковинные. Обратятся они в девиц-красавиц писанных, скинут сорочки свои на бережку и в воду пойдут. Их по счету всего двенадцать. Ты одиннадцать пропусти, а у двенадцатой сорочку тайком прибери. Сделается тебе от того счастье великое.

Птица-девица

Сделал Иван все, как старуха научила. Схоронился в камнях. Скоро птицы прилетели. Обратились в девиц-красавиц писанных, скинули сорочки и в воду. Тут-то он у двенадцатой сорочку и прибрал.

Много ль, мало ль времени проходит, повыходили девицы из воды, сорочки свои надели и обратно в небо. Только двенадцатая ищет-ищет, никак свою сорочку найти не может.
Говорит она тогда зычным голосом:
— Выдь-покажись, кто бы ни был ты!

Вышел Иван, но сорочку ей не отдает. Смотрит и на красоту ее надивиться не может. А девица ему:

— Отдай мне сорочку, я за то тебе перо свое подарю. Как придет к тебе нужда какая, ты перо то вверх подбросишь, я к тебе на помощь и приду.
Отдал ей Иван сорочку, взял перо и только за пазуху убрал, как вздыбилось море, вышел из него царь морской и Ивана с собой на дно утянул.

У Морского Царя

Пшеничное поле

Вот живет Иван- княжич на дне морском. И грустно ему, и тоскливо. Душа по дому болит, сердце в груди щемит. Раз вызывает его к себе царь морской и приказывает:

— Есть у меня пашня подводная. Да только не растет на ней ничего. Ты посмотри, Иван, покрутись и так, и эдак, но чтоб за ночь на той пашне пшено проросло. Не сделаешь этого — голова твоя с плеч полетит.
Загрустил Иван. Заплакал. Идет прочь от царя и с головой своею буйной прощается. Вдруг вспомнил про перо. Достал его, вверх подбросил. В тот же миг перед ним девица предстала.

Рассказал ей Иван про свою кручину.
— Не горюй, — говорит ему девица, — это еще не беда. Беда позже придет, не проморгаешь. Иди себе спокойно спать ложись.

Пошел Иван спать, а девица меж тем ножкой топнула, в ладоши хлопнула, налетела воронья стая. Говорит им девица:
— Вы летите, други мои удалые, други верные, принесите сюда колосья пшеничные, колосья спелые. Чтоб на целое поле хватило.

Разлетелись вороны по разным сторонам, по золотистым полям. Нанесли колосьев столько, что на целое морское дно хватило.

Утром едва морской царь поднялся, глядь в окно, а вокруг пшеница золотится, под водою покачивается.

Равнины косые, буерачные, да каменистые

Позвал царь Ивана. Похвалил:
— Вот, говорит, тебе еще одна задачка. Есть у меня равнины косые, буерачные, да каменистые. Хочу там вровень все разгладить. На ту работу тебе ночь даю. Чтоб к утру завтрашнему ни кочки, ни камушка там не осталось. Не справишься — голова твоя с плеч долой.

Загрустил Иван. Заплакал. Идет прочь от царя и с головой буйной прощается. На счастье, свое про перо вспомнил. Достал его, подбросил вверх. В тот же миг перед ним девица явилась.

Рассказал он девице о беде своей.
— Не горюй, — говорит она ему, — это еще не беда. Беда позже придет, не проморгаешь. Иди себе спокойно спать ложись.
Пошел Иван спать, а девица меж тем ножкой топнула, в ладоши хлопнула, приползли со всех концов гады морские, клешневатые да юркие.

Им она наказывает:
— Вы ползите, други мои удалые, други верные на равнины косые, буерачные, да каменистые. Разгладьте их, разровняйте, чтоб ни кочки, ни камушка там не осталось.

Поползли гады морские по разным сторонам, принялись равнины расчищать.
Встал утром царь, посмотрел в окно и глазам своим не поверил — там, где кось да кривь была, равнина гладкая стелется, точно блюдечко.

Враги невиданные, лютые и окаянные

Снова позвал царь Ивана. Похвалил:
— Вот тебе моя последняя задачка. Завелись в моем царстве-государстве враги невиданные, враги лютые и окаянные. Каждую ночь воду мутят, зелень ворошат, песок поднимают. Справишься с ними, щедро награжу тебя. Не справишься — голова с плеч.

Загрустил Иван. Заплакал. Идет прочь от царя и с головой своею буйной прощается. Вспомнил про перо, да только рукою махнул. Не поможет здесь красная девица.

Вот ночь настала. Сидит Иван на дне морском, врагов невиданных поджидает. Негадано — нежданно налетели вихри буйные, вихри шумные, бурливые. Стали по дну кружить и воду мутить, зелень ворошить, песок поднимать.

Вступился Иван с ними в схватку, да где там! Завертело его так, что ни вздохнуть, ни слово вымолвить. Выпало у него из-за пазухи перо и взмыло ввысь. Тот же час девица-птица перед ним и явилась:
— Что ж ты, — говорит, — меня раньше не позвал?
Топнула она ножкой, хлопнула в ладошки — настала на дне морском тишь да гладь.
— Это братья мои меньшие тешатся, — поясняет, — отцу нашему морскому назло шалят.

На другой день проснулся царь морской, выглянул в окошко — кругом тишина. Все чинно, мирно, вода прозрачная не мутная, песок на дне лежит, зелень сама собой зеленеется.

Позвал он Ивана и говорит:
— Выполнил ты все мои задания. За то выбирай себе жену любую из моих двенадцати дочерей.
Посмотрел Иван и выбрал ту, чьё перо под сердцем хранил.
А это оказалась Василиса Премудрая.

Побег

И стал Иван с Василисою жить-поживать на дне морском.

Вот год живут, другой живут. На третий закручинился Иван. Говорит Василисе:
— Сердце мое щемит, мать с отцом повидать охота.
Отвечает ему Василиса:
— Вот и беда пришла нежданная. Не пустит нас морской царь. Но, коли и впрямь невмоготу тебе, бежать нам надо.

Дождались они ночи и побежали со дна морского прочь. А в опочивальне своей Василиса Премудрая оставила заместо себя волосинку, ресничку и слёзку.

Вот утро настало. Пришли стражники. Окликают их. А волосинка отвечает:
— Спим мы ещё. Позже приходите.
Время прошло, снова стражники стучатся. Им ресничка отвечает:
— Спим, не мешайте. Позже зайдите.
В третий раз стражники приходят. Слёзка им отвечает:
— Не время еще вставать. Спать хотим.
Не поверили ей стражники. Вошли в опочивальню и увидели, что Василисы с Иваном уж и след простыл.

Погоня

Понеслись тогда за беглецами орды темные, полчища злобные. Захватить их хотят, да на дно морское утянуть.

Вот бегут молодые, чувствуют — мочи нету, скоро нагонят их.
Бросила тогда Василиса ленту шелковую позади себя. И разлилась на том месте река быстрая, вода шумная. Не проплыть, не перебраться на другой берег.

Долго ли, коротко ли, снова нагоняют их. Того и гляди схватят. Сняла тогда Василиса сережку рубиновую. Бросила ее позади себя. Тотчас костры разгорелись до небес. Не пройти, не проскочить сквозь них.

Время проходит, снова погоня близко. А тут уже и до царства-государства Ивана-княжича недалеко. Бросила Василиса туфельку расписную позади себя. И разрослась там трава густая, с цветами поднебесными. Век плутать, не выплутать.

Добрались они до дому родимого. Там уж и отец с матерью сына милого встречают, невестку привечают. И стали они все вместе жить поживать и добра наживать, за Василису Премудрую с Иваном чарки поднимать. И я там был, мед — пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

Сказка Василиса Премудрая в стихах

По далекой стороне,
По чужой Плохой земле.
Через степи ехал царь,
Стольной Руси государь.

Жаждой грудь его сковало,
Точно жало в горле стало,
Что ни охнуть, ни вздохнуть,
Хоть воды б глоток хлебнуть.

Но кругом одна равнина,
Сухо все, и все тоскливо.
Помереть не долог час,
Царь взмолился подбочась:

— Дай мне Боже, каплю влаги,
Чтоб в пути лютые враги,
Волки злые во степи,
Не глумились на кости.

Я ж завет готов поставить,
Что угодно и оставить
Хоть каменья, хоть сребро,
Мне сейчас уж все одно.

Лишь глоток сырой водицы,
Из-под самой бы землицы
На пути бы повстречать,
— Царь принялся причитать.

Глядь, посредь степи широкой,
Точно ворон одинокий
Старец высохший стоит
И в руках его горит,

Ярче всякого пожара,
Глиняной кувшин. Недаром
Царь молился горячо
Старца взял он за плечо.

— Эй отец, не дай погибнуть,
Жаждой горестною сгинуть!
Я за этот, за кувшин,
Злата дам тебе аршин.

Улыбнулся старец кротко:
— Злато что? Ведь век короткий
Ты мне, ратный государь,
Лучше слово твое дай:

Чтоб вернувшись от похода,
После тяжбы перехода,
Ты отдал мне то, о чем,
Так молился горячо.

Но чего еще не знаешь,
Дома не предполагаешь
Ты найти, пустяк или нет,
Дай сейчас же мне ответ.

Царь, не долго рассуждая,
Слово дал изнемогая,
И тотчас кувшин схватил,
Весь до капли осушил.

Быстро ль, долго ль время мчится.
Ворочается в столицу
Царь к единственной жене.
Увидав ее в окне

Во палаты расписные
Он влетает и впервые
Сына видит на руках,
С уст его слетает: «Ах…»

Тотчас понял он задумку,
Старца хитрого придумку.
Про дитятю он не знал.
Но молился и алкал.

Сына надо б потетешить,
Но себя никак утешить
Царь не может. Точно тень
Бродит он который день.


Год за годом пробежал
И царевич возмужал.
Надо б слово исполнять —
Отрочати отдавать.

Как-то раз перед походом,
Царь поехал мимоходом
В степь сырую, и с собой
Сына взял. Тому впервой

Удалая доля лиха,
Все в новинку. В степи тихо.
Только слышен звон подков
О сухой земли покров.

Вдруг глядят — средь дол пустынных
Старец в пепельных сединах,
Руки к всадникам простер,
Смотрит — глаз его остер.

Государь, едва ль приветлив,
Сердца стук почти замедлив
Душу сжал в комок сырой,
Сына просит он: — Постой.

Спешься. Путника приветствуй.
За меня ему ответствуй,
Я меж тем, на холм взойду
И тебя там подожду.


Пыль столбом стоит в долине.
А царевича в помине
Не видать. Как есть исчез.
Старец тот был сущий бес.

Меж своих его прозвали
Водяным. Одни печали
Людям добрым от него
Хуже Лиха самого.

Дом его в стоячих водах,
Омутах, лесных болотах,
Он в степи лишь промышлял
Жаждой люд мирской смирял…

Как спознал царевич младый,
О своей беде. Богатый
Откуп за себя давал
Водяного умолял

Отпустить его на волю,
Отвернуть сурову волю
Благодетеля отца,
Что пожертвовал агнца.

Но не слушал Окаянный.
Злою силой обуянный
День — деньскою отроча
Дом клянет свой сгоряча.


Много ль времени проходит,
В сад болотный он выходит.
Вправо — влево оглядясь
Чудо видит он крястясь.

Из-под зелени косматой,
Илистой и клочковатой
Дева юная видна,
Светлолика и бела.

Русы волосы играют,
В свете вод и прикрывают
Тела в блеске наготу,
Стало тут невмоготу

Уж царевичу. Глядеть бы
На нее да не робеть бы.
Только видит он — она
Пробудилась ото сна.

Белы руки встрепенула,
Птицей легкой обернулась.
И по мутным, по водам
Взмыла к дальним небесам.

Только блеск во тьме остался
Тут царевич и подался
К тем кустам, где видел он
Лик девицы молодой.

Перстень в иле затерялся,
Уж царевич не чурался.
Перстень тот забрал себе.
И сокрыл его в абе.

Ночь настала. Полночь близко.
Над болотом низко-низко
Туча темная штормит,
Воды мутит и волнит.

Вдруг царевича темница
Озарилась. Ясна птица
Залетела. Тот же час
Девой юной обратясь

Говорит она так складно,
Точно музыкой прохладной:
— Ты кольцо мое верни.
И за то меня проси

Все что хочешь. Помогу
Из темницы сберегу.
В отчий дом тебя отправлю,
От мучителя избавлю.

Но царевич нив какой
Сговор с ней нейдет. С тоской
Просит он: — Краса девица,
Чудная, ночная птица.

Лик мне твой дороже дня,
Не порадовать меня,
Материнскою заботой,
И отцовской позолотой.

Света век бы не видать,
А с тобой здесь коротать
Дни. Во тьме болот дремучих
Вязких, топких и тикучих…

Дева слушала едва,
Взгляд потупив. Опосля
Посмотрела так нежданно,
Яснооко и пространно:

— Так и быть. Коль ты без страха
За меня готов на плаху
Буйну голову сложить
И свет Божий позабыть

Я твоя. Владей же мудро.
Глядь — уже настало утро.
Взявшись за руки они
Прочь из топи побрели.


Между тем, спознав пропажу
Водяной отправил стражу
Беглецов назад вернуть —
И в тюрьме глухой замкнуть.

Ох как зол он был! Недаром,
Ведь в груди его пожаром
Сердце мерзкое печет
К деве той его влечет!

Думу он свою лелеял,
Много зла в миру посеял
Чтоб красавицу влюбить
На себе ее женить.

Оттого он в мутных водах,
День за днем и год за годом,
Под покровом темноты
Охранял свои мечты.

И надеялся — однажды,
Утолить глухую жажду.
Ту которой он и сам
Люд томил, то тут, то там.


А царевич и девица,
С позволенья — чудо-птица,
По степи сырой бегут,
И вот-вот не упадут.

Сил уж нет, а стража близко.
Сердце стонет. Туча низко
Пронеслась над головой
И укрыла их собой.

Мимо стражники промчали.
Их никак не распознали.
Туча названная та,
Деве-птице как сестра.

Снова в путь. Уж силы нету
Стража близко. Тут примету
Увидали в небесах.
Спешились на всех порах

Стражники. И задрожали
Звезды с неба вдруг упали.
Звездопад, огней каскад
В землю мчится наугад.

Братец той девицы-птицы.
Буйный ветер в землю мчится.
Отвести беду от ней.
Погубить врагов верней.

Уж до дома близко-близко.
Но погони слышно визги.
Беглецов грозят нагнать.
Водяному передать.

Тут негадано нежданно
Посреди долов туманных
Вырастает царь-отец
В ратной битве удалец.

Со своей дружиной знатной,
Он мечом рубит булатным
Стражу злую на куски,
А царевича в тиски

Он объятий заключает.
Со слезами умоляет
Война старого простить
И обиду отпустить.

А потом с младой невестой,
Да запомнив мира место
Воротились в град стольной
От разлуки затяжной.

Та девица-молодица,
С позволения царицы
И царя наречена
Василисою была.

А молва ее прозвала
Мудрой девой и слагала
Были чудные о ней.
Каждая другой складней.

Читать также:

Сказка_про_Василису_Прекрасную
Василиса Прекрасная СКАЗКА
Змей Горыныч СКАЗКА
Царевна-Лягушка СКАЗКА
Три богатыря СКАЗКА

Василиса Премудрая СКАЗКА русская народная

Василиса Премудрая – героиня русских народных сказок, символ мудрости, терпения и рассудительности. Обычно она дается в награду главному герою, побеждающему злую силу. Нередко, помимо красоты и ума, Василиса обладает недюжинной силой и сама вступает в схватку со злом (Марья-Искусница, Марья-Моревна и др.).

Сказка про Василису Премудрую – это, прежде всего, описание идеальной русской женщины, наделенной, к тому же, невероятной красотой. Принято считать, что Василиса Прекрасная – это еще одно воплощение данного образа. Немаловажную роль играет проявление не страстной, а материнской любви Василисы к своему избраннику. Она сопереживает ему, поддерживает, наставляет.

Данное произведение, как и многие другие русские народные сказки, приближает вас к пониманию традиционной русской культуры.


Сказка про Василису Премудрую ЧИТАТЬ

<!—noindex—><!—googleoff: index—>Жили-дружили мышь с воробьем. Ровно тридцать лет водили дружбу: кто что ни найдёт — все пополам.

Да случилось как-то — нашёл воробей маковое зёрнышко.

«Что тут делить? — думает. — Клюнешь разок — и нет ничего».

Читать также:

Баба Яга и Жихарь
Баба Яга КЛАССИЧЕСКАЯ сказка
Гуси-Лебеди